Изначально я была уверена, что снимаюсь в жестком арт-хаусе с обнаженкой, кровищей и всеми вытекающими отсюда последствиями, но получилась светлая история с большим количеством юмора, что удивительно. История про родителей и детей, про то, как дети разбираются с проблемами, которые не решили их родители.

 

Это моя первая большая роль в кино, так что я очень волнуюсь. Но на съемках собрались очень хорошие люди, было очень много дебютантов, которое еще не знали, что в кино все происходит в рапиде, что можно выполнить свои функции и пойти курить и что-то перетирать. Поэтому все очень активно подключались к процессу, а это большая редкость, это очень ценно. То есть с одной стороны это, конечно, риск, что играют дебютанты, а с другой стороны, совершенно иная степень подключения.

 

В Интернете очень много пишут о том, что «Закрытые пространства» - первый российский эмофильм, но все это ложь и наговоры. В фильме есть только визуальный намек на эмо: моя героиня ходит в розово-черном и стрижка у нее чуть-чуть в стиле эмо. На самом деле, история совсем не про это, просто так получилось, что нужна была какая-то культура, потому что все равно молодежь от 12 до 18 лет пытается как-то самоидентифицироваться, найти группы людей, похожих на них. Герои нашего фильма могли быть скинхедами, рэперами, кем угодно, это не принципиально. Более того, то, что мы с Нелли Уваровой будем выглядеть вот так маргинально, было решено где-то недели за три до съемок, а сценарий был написан безо всяких намеков на эмо-культуру.

 

Я никогда не принадлежала к субкультурам. Когда мне было десять лет, у меня появился младший брат. Мама его родила и пошла работать, и я постоянно была с ним, времени ни на что не оставалось. К тому же к каким-то культурам хочется прибиваться, когда что-то не удовлетворяет в жизни, чаще всего это происходит из-за скандалов с родителями. А мне с родителями очень повезло, они всегда меня любили, верили в меня, мне это очень помогало. Поэтому у меня никаких морально-психологических метаний не было, естественно, были какие-то влюбленности, страдания, но это не касалось моей самоидентификации.

 

Когда я готовилась к съемкам «Закрытых пространств», я пыталась не анализировать, почему моя героиня поступает так или иначе, но я пыталась вспомнить именно те эмоции, которые я испытывала в 14-18 лет. Это было очень интересно, потому что я прикладывала максимум усилий, чтобы жить так, как я жила, когда мне было 15, это очень опасно, потому что с годами появляются правильные защитные рефлексы, по-другому просто не выжить, тем более в столице. А быть подростком на самом деле очень больно. И дай Бог, чтобы я эту боль не забыла, когда у меня будут свои дети, потому что я в детстве клялась и божилась, что я-то свою дочь буду отпускать, когда ей будет тринадцать на ночь гулять, а сейчас моему брату уже тринадцать и я с трудом могу представить, как я могу куда-то его отпустить, я постоянно на него давлю, говорю, чтобы он мне звонил, очень волнуюсь. Бывает даже, когда он приходит с какой-то проблемой, я начинаю раздражаться, потому что мне кажется, ну какая это проблема, у меня же съемки, репетиции, и я вообще такая занятая, у меня беда на беде и бедой погоняет, а он тут со своими какими-то подростковыми проблемами. А на самом деле эти проблемы не менее больные, чем у нас. у взрослых. Я очень надеюсь, что фильм у нас про это, во всяком случае, мы пытались сделать так, чтобы он был именно про это.

 

На мой взгляд, в этом фильме есть две восхитительные работы. Это Александр Ф. Скляр в роли тварь-психолога, которому удалось так тонко передать этот характер возможно потому, что на самом деле, он ничего не играл, и роль Нелли Уваровой, которая играла мою подружку. Я очень хотела, чтобы Уварова снималась в этом кино, я была инициатором того, чтобы она сыграла именно эту роль.

 

По всей вероятности. на съемках «Закрытых пространств» мне очень хорошо подчистили карму, и теперь я снова снимаюсь в очень интересном проекте. Для меня это первый международный проект, он англо-шведско-русский. Швед у нас режиссер – Андрес Банке, продюсер Сэм Клебанов, оператор англичанин. У меня есть возможность круглыми сутками разговаривать на английском, мне очень это нравится, и я даже чувствую себя Голливудской актрисой. Это римейк фильма Джонни То «Горячие новости». Я играю пиарщицу Катю, капитана милиции, которая предлагает нашей московской милиции сделать из поимки преступника реалити шоу. Сейчас мы отсняли московский блок и скоро полетим на неделею в Швецию. Мы будем снимать там же, где сам Ларс фон Триер снимал свой «Догвиль», в том же павильоне.

 

Мне кажется, что моя карьера развивается по Голливудской схеме: вначале я училась в университете и снималась в сериалах, а сейчас я стала артисткой театра, стараюсь сниматься в хороших фильмах, пусть редко, но метко. Я прикладываю максимум усилий, чтобы не вернуться в сериалы (я имею в виду многосерийное «мыло»), потому что во время уйти очень важно, но загадывать не буду.